Мюнхен, русские адреса. Часть VI

В этой части рассказывается о революциионере П. Б. Аксельроде;  российском поэте Ю. Кублановском и его жене Н.  Бодровой-Шмидт; участнике российского революционного движения  П.  Б.  Аксельроде; политэмигранте  В. Ульянове (Ленине) и его соратнике по революционной борьбе Н. Крупской; о мюнхенских мероприятиях, посвященных "100-летию Русской революции";  судебном процессе против членов антифашистской подпольной группы «Белая роза»;  о "мемориале" Бориса Немцова;  o типографии нелегальной газеты "Искра"; об участнике российского и немецкого социал-демократического движения, публицисте А. Л. Парвусе; балерине М. Плисецкой.  



Fritz-Kortner-Bogen, 15 (городской район Perlach) 

По этому адресу  с 1986-го по 1990 год  проживал  в трехкомнатной социальной квартире российский поэт, публицист, критик и искусствовед Кублановский Юрий Михайлович (род. 30 апреля 1947). Квартира принадлежала его  второй жене  Нине  Бодровой-Шмидт (1946 — 2015; cм.: Heinrich-Wieland-Str., 191) и ее сыну Петру.  Н.  Бодрова-Шмидт  благодаря прессе и друзьям во Франции хорошо  знала  историю Ю. Кублановского. В 1975 году  он выступил в самиздате с открытым письмом «Ко всем нам», приуроченным  ко второй годовщине  высылки из СССР русского писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе (1970) А. И. Солженицына (1918 —  2008). Письмо через год было опубликовано на Западе. Ю. Кублановский лишился работы по специальности и вынужден устраиваться на работу  то дворником, то истопником и  сторожем в московских и подмосковных храмах.  После выхода в США его сборника стихов и  обыска сотрудниками КГБ в  его  квартире в октябре 1982 года  Ю. Кублановскому  было предложено покинуть СССР.  Литератору Ю. Кублановскому   пришлось эмигрировать во Францию, жить  и трудиться под Парижем.  Здесь он познакомился и  позже тесно сблизился  с  приехавшей к нему  из  Мюнхена Ниной Бодровой-Шмидт.

По  рассказам (2003 год) Нины Бодровой- Шмидт-Мюллер,    (фамилию   "Мюллер" она получила в Мюнхене после третьего замужества  с  этническим немцем Иоханнесом Мюллером),  она  по собственной инициативе  в первой половине 80-х годов поехала во Францию и нашла там через своих знакомых  Юрия Кублановского, с кем познакомилась и подружилась. На Западе их сблизило не только одиночество, но и литературное творчество:   Н. Бодрова-Шмидт с юношеских лет занималась стихотворчеством, однако  до декабря 2015 года   так и не издала свого сборника стихов. Первый ее муж —  русский немец Евгений Шмидт, с которым в браке родился  сын Петр, остался жить в Москве. Он не поддерживал   решение жены  выехать в 1980 году из СССР на Запад  по израильской визе с маленьким сыном, ее матерью и ее отчимом, художником Г. Д. Гликманом (1903 —2003; см.: Heinrich-Wieland-Str., 191). 

В 1986 году Н. Бодрова-Шмидт предложила Ю. Кублановскому переехать к ней на постоянное место жительство в Мюнхен, где можно было  устроиться на Радио Свобода. Из Мюнхена Н. Бодрова-Шмидт  и Ю. Кублановский  поехали в Австрию и  тихо  повенчались в Зальцбурге, в зарубежной церкви. По рассказам Н. Бодровой-Шмидт, ее второй  супруг Ю. Кублановский редактировал на дому тексты для Радио Свобода. Находясь в Баварии, Ю. Кублановский, продолжал  сотрудничество в "Русской мысли",  журнале "Вестник русского христианского движения" и  печатался в  "Гранях", "Континенте" и др. эмигрантских изданиях. В новой семье  Ю. Кублановский  установил  хорошие отношения с сыном Нины Бодровой-Шмидт — Петром, в то время учеником Мюнхенской  гимназии и  алтарником в церкви РПЦЗ в Мюнхене.  Они вместе ездили в паломничество на Святую Гору Афон, где близко познакомились там с иеромонахом Мартинианом из Русского Свято-Пантелеимонова монастыря. Этот же монах по неизвестным причинам позже  оставил свой монастырь на  Афоне и   приехал в Мюнхен к своим  знакомым, чтобы  получить от них и их друзей  какое-то пожертвование. После Мюнхена блуждавший по некоторым европейским городам  иеромонах Мартиниан в итоге  возвратился в родной монастырь.

В конце 1980-х годов произведения Ю. Кублановского стали публиковать  в СССР. Он несколько раз выезжал из Мюнхена в Москву. По признаниям Н. Бодровой-Шмидт, когда  у  Ю. Кублановского "появилась новая подруга", она ответила ему по  телефону, что не сможет больше принять его "в гости" на своей квартире по улице Fritz-Kortner-Bogen по той причине, что  "сменила замок у входной двери". У Ю. Кублановского находился запасной  ключ от  мюнхенской квартиры. В 1990 году Ю. Кублановский  принял решение вернуться на родину, где вскоре женился  на Наталье Поленовой, с которой  и имеет общих детей. 
...Н. Бодрова-Шмидт-Мюллер сохранила добрые воспоминания  о Ю. Кублановском, иногда  читала автору этих строк  по телефону его новые  стихи, показывала при встрече своим близким мюнхенским друзьям  новые сборники стихов Ю. Кублановского. В них были и  автографы автора,  начинающиеся словами "Дорогой Ниночке..." А однажды она призналась: 
 — А вы знаете, Юра иногда просил подарить ему мои рифмы или целые стихотворные строчки. И я дарила их... Ему тоже нравились мои некоторые стихи. А его поэзию я любила...
Н. Бодрова-Шмидт-Мюллер до 2004 года помогала автору этих строк выпускать приходскую газету  "Лампада", где публиковались некоторые ее стихи. Питаем надежду, что живущий ныне в Швейцарии ее сын Петер Шмидт когда-нибудь выпустит там сборник стихотворений своей мамы. 

Hohenzollernstra;e 81 a  (ныне 81; городской район  Schwabing)  

Это мюнхенский  адрес  участника российского революционного движения  Павла Борисовича  Аксельрода  (1849 или 1850 — 1928;  имя при рождении — Борух-Пинхус Иоселевич). Революционную деятельность П. Б. Аксельрод начал в 1872 года в Киеве среди еврейских студентов. Он является автором статьи "О задачах еврейской социалистической интеллигенции" (1882). Впоследствии П. Б.  Аксельрод становится  противником "БУНДа" —  еврейской социалистической партии в России. Политические  взгляды П. Б. Аксельрода претерпели изменения в сторону марксизма.  Он становится   одним из  основателей российской социал-демократической партии, а с 1900 года  — одним из редакторов первых русских социал-демократических газет "Искра" и "Заря". В 1903 году  П. Б. Аксельрод известен уже как  один из лидеров меньшевиков. В 1905 году скончалась его жена Надежда Ивановна  Аксельрод-Каминер, с которой   П. Б. Аксельрод имел трое детей: Вера (1876), Александр (1879) и Софья (1881). С середины 80-х годов П. Б. Аксельрод — хозяин фирмы «Аксельрод-кефир», имевшей в Швейцарии  отделения  в трех крупных городах  страны. До 1908 года производство кефира приносило  хозяину приличный доход, позволявший ему не только кормить семью, но и оказывать финансовую помощь  некоторым революционерам. После Февральской революции 1917 года П. Б.  Аксельрод был одним  из членов исполкома Петроградского Совета, активно поддерживал Временное правительство.  Однако  события 1917  года он встретил враждебно,   и в эмиграции стал членом бюро Второго Интернационала, возглавлял  кампанию против диктатуры пролетариата и Советской России. В 1923 году опубликованы  мемуары П. Б. Аксельрода  «Пережитое и передуманное». П. Б. Аксельрод  скончался в 1928 году в Берлине. Здесь, в  районе Wedding  на улице Gerichtstrasse   37 — 38  расположено  кладбище, где в колумбарии  находится могила П. Б. Аксельрода. 

Kaufingerstrasse ( городской район Altstadt)

Это старейшая улица города, известная еще с 1239 года, где традиционно в феврале, перед началом Великого поста в Католической церкви  проходит карнавал "Фашинг", похожий своим веселием  и ряжеными на русский праздник Масленница. Филологи считают, что  слово  "Fasching" происходит из  средневерхненемецкого "Vaschanc", что условно можно перевести  на русский как  "разлив напитка впредверии поста". Если знакомая всем нам Масленница знаменита блинами, то Фашинг  в Мюнхене — своими напитками (пивом и шнапсом),  мясными блюдами и толстыми  телячьими сосисками белого цвета. Последние едят только теплыми и со сладкой...горчицей. На Фашинге всегда много зевак из числа жителей города и его гостей. На таком  карнавале  в феврале 1901 года побывал и Владимир (Ульянов)Ленин, находившийся тогда в эмиграции. В письме от 20 февраля 1901 года на имя  М. А.  Ульяновой есть такие строки (цитирую): "...На днях кончился здесь карнавал. Я первый раз   видел последний день карнавала за границей — процессия ряженых на улице, повальное дурачество, тучи конфетти (мелкие кусочки цветной бумаги), бросаемых в лицо, бумажные змейки и пр. и пр. Умеют здесь  публично на улицах веселиться!" (См.: ПСС, т.55, с. 203). Значит, и 31-летнему политэмигранту Владимиру Ульянову (Ленин) было весело на улице в Мюнхене в народной толпе с ее шутками, песнями и весельем. "Последний день карнавала" называется  в Мюнхене «Пепельной средой». Это  связано с тем, что у католиков в этот день в ближайших к Kaufingerstrasse  церкви Фрауенкирхе и церкви Св. Михаила благословляли пепел, священник чертил пеплом крест на лбу прихожан или посыпал голову пеплом в знак того, что начинается пост. Известно, что Ленин в эмиграции прибегал к парикам и гриму, поэтому вполне уместен риторический вопрос: "В какой маске был Ленин на Фашинге в Мюнхене?"
Что касается мюнхенцев, то они, по моим наблюдениям, придерживаются такой тактики: "Не надо маскироваться, чтобы веселиться". Да, прав Ленин, Фашинг в Мюнхене — это повальное дурачество! И, несмотря на то, что остроконечные башни и красные черепичные крыши старой части Мюнхена  обычно окутаны в феврале сырым туманом, Ленин, вероятно, на радостных лицах   приветливых баварцев чувствовал скорый приход весны...

Nikolaiplatz 1b   (городской район  Schwabing)

Это адрес  культурного центра Зайдлвилла (Seidlvillaverein e.V.)  в городском районе Швабинг, где с 1991 года проводятся культурно-образовательные мероприятия. Зимой и весной 2017 года обшественность города отметила здесь 100-летие Русской революции. Как известно, в  марте  исполнилось 100 лет Февральской революции — первой из двух революций 1917-го,  изменивших не только ход истории России, но  и определивших ее судьбу. По мнению  петербургского краеведа, писателя и историка Льва Лурье  "Февральская  революция привела к столь кровавым последствиям: Октябрьской революции и гражданской войне".
24 февраля в одном из залов  Зайдлвиллы на немецком языке  прочитали свои доклады историк  и преподаватель Мюнхенского университета д-р Тобиас Гриль (Dr. Tobias Grill); немецкий политик (партия SPD), в прошлом журналист и  редактор  "Sueddeutsche Zeitung", а также  бывший мэр города Мюнхен ( c 1993  по  2014)  Кристиан Уде (Christian Ude; 1947). Их выступления о революционных событиях в России 1917 года и о мюнхенском политэмигранте В. Ульянове, кстати, впервые  поставившем   в Мюнхене под  ожной из статей фамилию "Ленин",  предварили открытие двух выставок. Одна из них  представляла собою серию плакатов по теме "Коммунизм  и его эпоха"  ("Der Kommunismus in seinem Zeitalter") историка и публициста из Берлина Герда Коонена. Вторая выставка студентов Мюнхенского унивеситета  называлась " Мы баварцы —  не русские" ( "Wir Bayern    sind keine Russen"). Две выставки работали до 23 апреля.  
Своеобразными продолжениями и  литературно-музыкальными приложениями к выставке "Коммунизм  и его эпоха"   стали два мероприятия в той же Зайдлвилле, подготовленные мюнхенским центром культуры "МИР". 10 марта здесь состоялся "историко-документальный вечер" под названием "Долой царя!" ("Nieder mit dem Zaren!"), посвященный Февральской революции. В нем участвовали местный историк Дмитрий Милинский (род. 1935), появившийся   в 1945 году в Баварии вместе  с матерью-немкой, жившей  с сыном  в Ленинграде;  артист Артур Галиандин (род. в 1970 году в русско-немецкой семье в  Казахстане), переехавший на постоянное место жительства в Мюнхен в 1988 году;   певец Фриц Камр (Frits Kamp; бас-баритон) и пианистка Анна Сутягина. В последний день марта, когда исполнилось 145-лет со дня рождения русской революционерки, государственной деятельницы и дипломата  Александры Михайловны Коллонтай (урожд. Домонтович; 1872  —  1952), в Зайдлвилле прошел c участием "свободной актрисы" Карин Виртц (Karin Wirz)  и руководителя общества "МИР" Татьяны Лукиной музыкально-поэтический вечер "Александра Коллонтай —  революционерка и борец за права женщин" ("Alexandra Kollontai —  Revolutionaerin und Frauenrechtlerin"). Несколько слов о   Карин Виртц. Она  родилась под Кельном (Euskirchen),  изучала в Мюнхенском университете германистику и французский язык, а позже обучалась актерскому мастерству в  Фалькенберге. Карин Виртц живет в Мюнхене  и является еще и талантливой переводчицей с русского языка на немецкий. В обществе "Мир" говорят, что "на плечах Карин лежит бремя перевода русской души на немецкий язык, в слове, чувстве и жестикуляции". 


Prinzregentenstrasse 63—65 (городской район Bogenhausen/Haidhausen)

Впереди четырехэтажного дома по этому адресу,  напротив художественного  музея "Вилла Штука" находится так называемый "мемориал Бориса Немцова",  (другое его название —"уголок памяти Бориса Немцова") созданный мюнхенской правозащитницей Ириной Ревиной-Хоффман после трагического события в Москве 27 февраля 2015 года, когда в центре столицы был убит сопредседатель политической партии "РПР-ПАРНАС" и член Координационного совета российской оппозиции  Борис Немцов (2017). Очевидцы рассказывают, "...в Мюнхене после убийства  Немцова люди понесли к консульству (а куда еще?) цветы. А российские дипломаты стали пресекать эту  акцию: выбрасывать цветы. Тогда люди понесли цветы в другое место. Это совсем близко от  консульства, где одна женщина (?!) вывешивает на своем балконе плакаты с немецкими текстами немецком  против действующего российского президента. И мемориал появился у ее дома номер 63..." Источник, пожелавший остаться неизвестным, рассказал автору этих строк, что этой смелой "женщиной" является сама...Ирина Ревина-Хофман, чей супруг по фамилии "Hofmann" обладает недвижимостью, состоящей из нескольких домов в Мюнхене. Здание на Prinzregentenstrasse 63—65 якобы тоже является собственностью семьи Хофман, а домоуправление может находиться за пределами баварской столицы.

Импровизированный "мемориал" ("уголок памяти"), уничтоженный осенью 2015 года  неизвестными лицами и  вновь частично восстановленный, располагается недалеко от здания Генконсульства  (Maria-Theresia-Strasse 17) в Мюнхене. Этот стихийно созданный  "мемориал-троллинг", по мнению автора этих строк, является своеобразным "сигналом правлению российского президента", преследуя  цель "вызвать раздражение" Москвы. Мемориал представляет собою совокупность небольших стендов, плакатов, ламинированных цветных портретов Бориса Немцова, живых цветов и поминальных свечей. На балконе второго этажа, вероятно, по согласованию с хозяином дома,  закреплен  небольшой баннер в форме  белого плаката, где  на немецком языке начертаны  черным цветом слова "Мир без Путина". 
Перечисляются в тексте и другие страны с тем же подтекстом. А мимо дома с интервалом 10 минут проезжает "музейный" 100-й автобус, который развозит горожан, туристов и гостей города  от одного знаменитого музея города к другому...

В конце мая 2017 года у мемориала можно было найти информационный материал об изданной  нa немецком языке книге, написанной дочерью покойного политика Жанной Немцовой: "Nemzowa Sch. Russland wachruetteln — Mein Vater Boris Nemzow und sein politisches Erbe. Ullstein, Berlin 2016". 

Очевидцы говорят, что в баварской столице все акции в защиту свободы, демократии, толерантности и жертв тоталитарных режимов не обходятся  без активного участия Ирины Ревиной-Хофман. Вот и  27 февраля 2016 года в "многоязычном" культурном центре "Город" ("Kulturzentrum GOROD Muenchen", улица Hansastrasse 181), организованном и посещаемом в основном эмигрантами еврейского происхождения, состоялся вечер памяти Бориса Немцова "Год без Немцова. Мюнхен помнит и скорбит". Площадку для этого мероприятия предоставило руководство "Города" — супружеская  чета Нины и Евгения Вишневских, "контингентных беженцев" из Харькова. К слову, в 2017 году  по инициативе Вишневских  в  культцентре "Город" открыты курсы ,клубы и кружки по интересам. Их  посещают сегодня иностранцы, живущие  в Мюнхене. 
На вечере памяти Бориса Немцова , по данным русскоязычной  прессы, "говорили о ходе расследования убийства оппозиционного политика и  о том, что произошло с Россией за прошедший год".  Ирина Ревина-Хофман и ее сторонники связывают  "таинственную смерть Немцова"  с его "откровенной критикой  Кремля". 

...Вспоминаю, что в конце прошлого века Борис Немцов, написавший автобиографическую книгу «Провинциал» (1997), коротко приезжал в Мюнхен и устроил в  гостинице презентацию  своей книги. После этого, кажется, поехал в сторону Зальцбурга проводить  в горах зимние каникулы.
 
Прошли годы... И вот уже в 2016 году в Германии создана благотворительная организация "Фонд Бориса Немцова за свободу". Его  исполнительным директором  фонда этого  является помощница убитого оппозиционного политика Ольга Шорина. Среди проектов фонда — "Форум Бориса Немцова", экспертные доклады, премия Бориса Немцова "за отвагу в отстаивании демократических ценностей в России", по политическим, расовым или религиозным мотивам". Первоначальным вкладом в "Фонд Бориса Немцова за свободу" стала часть учрежденной правительством Польши премии "Солидарность" в размере 250 тысяч евро,  врученной Жанне Немцовой, а также  гонорар за ее книгу об отце,  вышедший в Германии в 2016 году. Долгосрочной целью фонда, по словам репортера Deutsche Welle  Жанны Немцовой (дочь политика), является образовательный проект — создание на базе одного из европейских университетов "Института Бориса Немцова". 


Prielmayerstrasse 7 (  городской район Maxforstadt)

По этому адресу находится Дворец правосудия (Justizpalast), построенный (1891 — 1897) по проекту архитектора Фридриха фон Тирш в стиле необарокко с добавлением элементов Ренессанса.  В стенах Дворца правосудия  проходил судебный процесс против членов антифашистской подпольной группы «Белая роза», действовавшей во времена Третьего рейха и ликвидированной в 1943 году. Здесь 19 апреля того же года   судили (третий  процесс) и  русского немца из Оренбурга Александра Шмореля, одного из членов  «Белой розы». 

...Начиная с июня 1942-го  и по февраль 1943 года тысячи жителей немецких и австрийских городов находили в своих почтовых ящиках листовки антифашистской студенческой организации «Белая роза», призывающие к сопротивлению гитлеровскому режиму. «Белая роза» выпустила шесть листовок, осуждавших национал-социализм, измену немецкой культуре, преступления против собственного народа и народов других стран. Листовки в военное время подрывали доверие к Гитлеру, пробуждали у немецких граждан сознание своей вины в происходящем и призывали к пассивному сопротивлению. Напечатанные на машинке и размноженные на гектографе, листовки в целях конспирации рассылались по почте из разных городов. Они были написаны пятью студентами  – Александром Шморелем, Гансом и Софи Шоль, Кристофом Пробстом, Вилли Графом и профессором Мюнхенского университета Куртом Хубером. 18 февраля 1943 года Софи и Ганс Шоль распространяли шестой выпуск листовки в здании Мюнхенского университета. Со второго этажа в холл здания были сброшены несколько сот листовок. Студентов заметил университетский слесарь Якоб Шмид, он задержал их и сообщил о случившемся университетскому адвокату д-ру Хеффнеру. Брат и сестра Шоль были тут же арестованы гестапо, уже разыскивавшего тех, кто начертал дегтем в начале февраля 1943 года на стенах университета и других общественных зданиях Мюнхена надписи «Свобода» и «Долой Гитлера!» При аресте Ганса Шоля гестапо обнаружило разорванный на клочки рукописный вариант листовки Пробста. По воспоминаниям Кристы Мейер-Хайдкамп, 18 февраля 1943 года «все выходы из университета были перекрыты. Каждый, кто имел листовку, должен был сдать ее специально назначенному для этого человеку. Так мы стояли два часа и ждали, пока наконец Ганс и его сестра со связанными руками не прошли мимо нас...»

Несколько дней продолжался непрерывный допрос в штаб-квартире гестапо, расположенной во дворце Виттельсбахов, что на юге Германии. Брат и сестра Шоль попытались в своих показаниях отвести вину от Кристофа Пробста, отца троих маленьких детей, но безуспешно – его тоже задержали. Протокол допроса в гестапо Ганса Шоля от 20 февраля рассказывает, что название «Белая роза» выбрано студентами «интуитивно» и под впечатлением чтения испанских романсов Брентано «Rosa Blanca».

Студенческая антифашистская организация «Белая роза» появилась в Мюнхене благодаря личной дружбе, объединившей круг единомышленников. Пробст и Шморель, будучи школьными друзьями, встретились с Вилли Графом и Гансом Шоллем, когда изучали медицину в 1941-42 годах в Мюнхенском университете. Здесь же училась в 1942 году Софи Шоль. Вместе с другими критически настроенными студентами они слушали лекции профессора Курта Хубера. Друзья и Курт Хубер составляли тексты и распространяли листовки против Гитлера. Поражение 6-й армии под Сталинградом «Белая роза» рассматривала как прорыв в новое время, без нацизма. Однако нацисты жестоко расправились с «Белой розой».

Первый процесс против нее состоялся 22 февраля 1943 года в 10 часов  в зале судебных заседаний во Дворца правосудия. На слушания по делу подсудимых Ганса (род. 1918), Софи (род. 1921) Шоль и Кристофа Пробста ( род. 1919) прибыл из Берлина президент народного суда Роланд Фрейслер, выступавший на процессе больше в роли обвинителя, чем судьи. В зале находился и Вальтер Вюст, оберфюрер СС, в 1941 – 45 годах ректор Мюнхенского университета, профессор арийской культуры и языковедения. Суд длился три с половиной часа. Назначенные судебные защитники ни разу не вступились за обвиняемых. В половине второго дня Р. Фрейслер огласил смертный приговор Гансу, Софи Шоль и Кристофу Пробсту. Обвинение гласило: «Предательское пособничество врагу, подготовка государственной измены и подрыва оборонной мощи…» На обороте обвинительного заключения в свой адрес Софи написала: «Свобода». В 17 часов в городской тюрьме Штадельхайм все трое были обезглавлены. Ганс, находясь перед гильотиной, успел выкрикнуть: «Да здравствует свобода!» (Ныне в этой тюрьме уже нет гильотины и не существует «камеры смертников», но на территории тюрьмы имеется  мемориальное место, посвященное «Белой розе»). 

Второй процесс проходил 19 апреля 1943 года в том же Дворце правосудия. Подсудимыми были Александр Шморель, Вилли Граф, Курт Хубер, Гельмут Бауер, Генрих Боллингер, Ойген Гриммингер, Генри Гутер, Фальк Харнак, Ганс и Сюзанна Гирцель, Трауте Лафренц, Франц Йозеф Мюллер, Гизела Шертлинг, Катрин Шюддекопф. Судебное заседание, длившиеся 6 часов, возглавил Р.Фрейслер. Гестапо стало известно об участии в распространении листовок  и А. Шмореля, В. Графа и профессора К. Хубера. С ними были привлечены к ответственности еще 11 человек («ульмская группа»), которые либо распространяли, либо «знали о предательской деятельности группы и не заявляли об этом в соответствующие органы». Главным обвиняемым был К. Хубер, его лишили докторского и профессорского званий. Свидетели вспоминают  последнее слово Хубера, где «он доказал свою приверженность праву, порядочности и человечности». 

Вечером  того же дня был зачитан смертный приговор профессору К. Хуберу (род. 1893), А. Шморелю (род. 1917) — (оба казнены 13 июля 1943 г.) и В. Графу (1918) — (казнен 12 октября 1943 г.). Десять  обвиняемых приговорены к лишению свободы. Ф. Харнак за недостаточностью улик был оправдан. 

Автор этих строк был знаком с ныне покойным  председателем правления Фонда «Белая роза» Францом Йозефом Мюллером ( род. 1924). В 1943 году он доставал деньги на почтовые расходы, закупал конверты для листовок и далее  распространял их. За эти деяния  суд приговорил его к пяти годам лишения свободы. В приговоре говорилось, что Ф.-Й. Мюллер, «будучи несформировавшимся подростком, был совращен врагами государства и оказывал поддержку изменнической пропаганде в форме листовок против национал-социализма». 

Четвертый процесс проходил 3 апреля 1944 года уже в городе Саарбрюкен, где рассматривалось дело подсудимого Вилли Боллингенра (1919). В саарбрюкенскую группу входили ученики реформированной гимназии, члены католического школьного кружка «Новая Германия». Вилли, брат Г. Боллингера и друг детства В. Графа из Саарбрюккена распространял в городе пятую листовку «Белой розы» и подделывал различные документы для членов группы. Работая санитаром в военном лазарете, он собирал у солдат оружие, предназначенное для «Белой розы». Суд приговорил его к 3 месяцам лишения свободы «за непредоставление информации о предательской деятельности» группы. 

Пятый процесс назначен был на 13 октября 1944 года в баварском Донауверте. Рассматривалось дело Лизелотты Драйфельдт, Ворльфганга Эрленбаха, Валентина Фрейзе, Марии-Луизы Жан, Ганса Ляйпельт, Гедвига Шульца, Франца Треппеш. Не имея контакта с арестованными и впоследствии казненными участниками «Белой розы», Ляйпельт и Жан сохранили шестую листовку, размножили и распространили ее через друзей в Гамбурге. Они собирали помощь для вдовы казненного профессора К. Хуберта. Г. Ляйпельта (род. 1921), «причисленного к евреям-полукровкам первой степени», приговорили к смертной казни (казнен в Мюнхене 29 января 1945 года), а Марию-Луизу Жан — к 12 годам тюремного заключения. Других трех обвиняемых приговорили к различным срокам лишения свободы, а двое были оправданы. 

Поздней осенью того же года гестапо раскрыло в Гамбурге несколько групп участников так называемой "гамбургской ветви «Белой розы»". Членами этих групп были в основном студенты. Семь участников, арестованных в ходе операции по задержанию студентов, погибли. Даже в конце войны, в середине апреля 1945 года, в Гамбурге рассматривались дела задержанных, некоторые из которых приговорены к различным срокам наказания или подвергнуты штрафам. Большинство из 19 обвиняемых были освобождены из тюрем. К смерти был приговорен Хайнц Кухарски, но он  по пути к месту казни  чудом спасся во время воздушного налета. Шестую листовку «Белой розы» распространяла и группа «Дядя Эмиль» в Берлине, инициатором создания которой была журналистка Рут Андреас-Фридрих.

…Призыв «Белой розы» к пассивному сопротивлению остался у немецких граждан в годы Второй мировой войны без ответа. Однако, несмотря на это, борьба «Белой розы» оказалась не напрасной. Франц-Йозеф Мюллер, председатель фонда «Белая роза», основанного в 1987 году в Мюнхене, в эксклюзивном радиоинтервью автору этих строк подчеркнул: "«Белая роза» была единственной крупной группой Сопротивления, действовавшей в университетах Германии. Сегодня «Белая роза» стала во многих странах символом свободомыслия и отваги. Мои друзья во время войны страстно желали мира, мира между немцами и русскими. Наши издания о «Белой розе» и выставка о ее деятельности, организованная в стенах Мюнхенского университета, являются закономерным продолжением этих надежд…»

Senefelderstrasse 4   (городской район — ?)

На месте здания  современной гостиницы "Das Leonardo Hotel Muenchen City Center" (2017), расположенной  недалеко от Главного вокзала, в самом начале ХХ-го века находился дом, где работала типография М. Эрнста.  В 1901 — 1902 годах  здесь печаталась  в Мюнхене революционная нелегальная газета "Искра", основанная  Лениным В.И. и Парвусом А. Л., как пишут германские СМИ.  Редакция "Искры" работала в Mюнхене  и её членами были П. Б. Аксельрод,  В. И. Засулич,  Ленин В.И. , Ю. О. Мартов,  Парвус А. Л., Плеханов Г. В.   и Потресов А. Н.  Первый номер газеты вышел в Лейпциге  11/ 24 декабря 1900 года. Попытка переправить газету в Россию оказалась неудачной: три тысячи  экземпляров первого номера "Искры" были обнаружены на границе. Начиная со второго номера газета издавалась в типографии, находившейся на квартире Парвуса А. Л. До  1902 газета издавалась ежемесячно, а с 1902 — каждые две недели. Тираж составлял около восьми тысяч. В апреле 1902 года, после того как германское правительство запретило издавать газету на своей территории, редакция переехала из Мюнхена в Лондон, а в 1903 году в  Женеву. 1 ноября  того же года Ленин В.И. вышел из редакции «Искры», и газета перешла в руки Плеханова Г. В. и его соратников.


Theresienwiese, Bavariaring   (городской район Ludwigsvorstadt-Isarvorstadt)

Это "Луг Терезы" — огромная "специальная" территория (42 га), расположенная в центральной части города, неподалеку от Главного вокзала. Своё название Theresienwiese, или "Луг  Терезы" получил в честь принцессы Терезы Саксен-Хильдбургхаузской, жены Людвига I.  Осенью здесь проводится традиционный праздник пива Октоберфест, а в другие времена года — зимний фестиваль «Tollwood», Весенний праздник (Fruehlingsfest) и другие праздники.

...1 мая 1901  года  Луг  Терезы посетили В. Ульянов (Ленин) и Н. Крупская, которая разочарованно вспоминала об этом дне: "...довольно большие колонны немецких социал-демократов с женами, детьми и редьками в карманах (длинная белая редька — любимая закуска баварцев. —Примечание автора), молча, очень быстрым шагом прошли  по городу пить пиво в загороднем ресторане. Никаких флагов, плакатов не было" (См.: ППС, т. 1, с. 261). Наши герои не пошли  в ресторан , а стали (цитирую) "поодиночке ( ?! ) бродить по улицам Мюнхена, чтобы заглушить чувство разочарования: хотелось принять участие в боевой демонстрации, а не в демонстрации с разрешения полиции" (Там же). 

Однако  позже, 7 ноября 1918 года  примерно  60 тысяч человек пришли   на  Луг Терезы, чтобы  участвовать в большой демонстрации против Первой мировой войны. Историки считают, что  эта демонстрация послужила одной из причин  падения режима  короля Людвига III. А последующие демонстрации 7 января и 16 февраля 1919 года на том же  Лугу Терезы стали  "промежуточными станциями" на пути учреждения  в городе Баварской Советской Республики.


Ungererstrasse 80   (городской район Schwabing)

По этому адресу на съемной квартире  жил Парвус Александр Львович (настоящие имя и  фамилия Израиль Лазаревич Гельфанд (Гильфанд);1869—1924), участник российского и немецкого социал-демократического движения, публицист. Хозяйством занималась Жена Парвуса  (до 1903 года) — Татьяна Наумовна Берман (Тауба Гершевна; 1868—1917). Она была известна как  участница социал-демократического движения, переводчик, библиотекарь. В семье жил и сын — Евгений Александович Гнедин (1898—1983). (В СССР Гнедин  был советским дипломатом и диссидентом).

Власти Германии считали Парвуса А.Л. "нежелательным иностранцем", поэтому  Парвус часто менял местожительство. В Мюнхен Парвус прибыл  в 1899 году   и  снял  на Унгерерштрассе. Квартира Парвуса стала центром притяжения как немецких, так и российских марксистов. У Парвуса часто бывал   Ленин В. И.  (с сентября 1900-го по апрель 1902 года) и  благодаря Парвусу познакомился со многими видными революционерами. В 1901 году здесь состоялась встреча Ленина  с  Розой Люксембург.  Ленин пользовался книгами  личной библиотеки Парвуса.С 1902 года Парвус стал литературным агентом М. Горького.  Стараниями  Парвуса в Германии была поставлена пьеса "На дне". 

С 1903 года Парвус известен как  меньшевик. Во время Первой мировой войны жил в Германии, занимался коммерческой деятельностью. После Февральской революции вел переговоры о возвращении через Германию в Россию русских социал-демократов во главе с В.И. Лениным. Об этом и другом о жизни Парвуса рассказывается в книге "Охранка"(Воспоминания руководителей политического сыска. Тома 1 и 2, М., Новое литературное обозрение, 2004.В феврале 1915 года  Парвус  составил  документ,  содержавший  "предварительный план разрушения существовавшего в России государственного строя революционным движением на германские деньги". Германия не рассчитывала, что война против России на восточном фронте  затянется.  Экономика  России не выдерживала дальнейшего продолжения военных действий. Поэтому германское руководство стремилось всеми доступными средствами принудить Россию к сепаратному миру.  Сохранилась расписка Парвуса в получении 1 млн рублей на организацию в России революции. Текст этой расписки гласит : «Получил 29 декабря 1915 один миллион рублей в банкнотах на потребности революционного движения в России от посланника Германии в Копенгагене. Др. А. Гельфанд».
Парвус был женат вторично. По некоторым данным, сын от второй жены Парвуса "работал в посольстве СССР в Италии, откуда  бесследно  исчез".


Wеоrthstrasse 47 (городской район Maxvorstadt).

Это адрес уже не существующего «русского магазина» у Восточного вокзала, где Майя Михайловна Плисецкая однажды  встретилась с русскоязычными покупателями и продавала им с  личным автографом.  свою автобиографическую книгу "Я, Майя Плисецкая..." (В Германии в 2006 году вышла на немецком языке ее  книга "Ich, Maija. Die Primaballerina des Bolschoi-Theaters erz;hlt aus ihrem Leben. Taschenbuch – 14. November 2006"). Все купившие ее книгу   заметили тогда , что на черном фоне книжной страницы Майя Михайловна пользовалась  специальной авторучки с «серебряными чернилами». Эту книгу, написанную, вероятно, не без участия одного или двух профессиональных писателей, читать очень интересно, несмотря на то, что местами в тексте проглядывают язвительно-злые и очень колкие замечания в адрес недругов. Некоторые из них были и среди многочисленных читателей (цитирую): "...Смешно читать, как описывается ненависть к режиму, при котором она каталась, как сыр в масле. Все обвинения к власти сводятся исключительно к тому, что пару раз Майю Михайловну не выпустили за границу..."  И далее: "...В самое тяжелое для страны время, в 90-х, Плисецкая уезжает жить и работать за границу. Здесь же тяжело, трудно!.. Когда все самое тяжелое позади, триумфатором возвращается в новую Россию. А как же предательство?! Мы же не уехали! Мы-то здесь были, работали, жили бедно, страну не бросили..."

Отношения Майи Плисецкой и дирекции Большого театра складывались не просто, но она всегда повторяла: "На Большой театр обижаться невозможно. Большой театр можно только обожать, потому что этот театр – самый лучший на свете". В своих  многочисленных интервью Майя Плисецкая говорила, что она "дожила бы до 150 лет, если бы не вечная борьба...А так едва ли дотяну до ста!" 

В связи с тем, почему Майя Плисецкая занималась в Мюнхене распродажей своих книг,  приведем ниже фрагменты  воспоминаний (январь 2017 года) племянницы Майи Михайловны — Анны Плисецкой. Приведем некоторые фрагменты:  "...У Майи была безумно трудная жизнь. От нее все время требовали что-то выдавать и доказывать. Если кто-то приходил и плакался, она помогала. Она была нищей, а все вокруг зарабатывали. Я никогда не видела у Майи каких-то излишеств, ее отличала дикая аскетичность. У нее даже не было мобильного телефона. Она вообще потерялась в век информационных технологий и коммерции. От слова «Интернет» ее бросало в дрожь..."

"... У Майи не было денег даже на туфли. Она брала пенсию, мы шли в магазин, где я договаривалась о 30-процентной скидке. Денег хватало на две пары туфель. Ей почему-то хотелось купить лодочки на каблуке, я говорила: «Ты не будешь это носить, у тебя косточка заболит!» — «Нет, я куплю». Естественно, эти туфли потом раздавались. Майя вспоминала, как еще до моего дня рождения они ездили с гастролями на Запад. Артисты жили в пятизвездочном «Шератоне», а по коридору плыл нестерпимый запах от супов из консервов. Импресарио, который тратил по 300 тысяч за гастроли, спрашивал: «Что, что такое?» Ему объясняли, что они получают по 5 долларов в сутки, а им еще надо семью одеть. Майя около 80 процентов от гонорара примы отдавала. Мы шли с ней как-то по улице в Мадриде, и она мечтала: «Только бы все потратить!»..." 


"...Она была доверчива, а постоянная нужда толкала ее на всевозможные авантюры, будь то «несчастная и гонимая шоу-дива», много лет использовавшая ее имя для раскрутки своего, или делец, который получал от ее импресарио деньги и, не платя своей провинциальной труппе, пытался выбить театр, школу, подписав кабальный контракт с немолодой балериной. То где-то подмахнула письмо на использование ее имени, и начали выпускать кремы «Майя Плисецкая». Весь этот цирк преследовал ее много лет..."

"...Она много работала по контрактам. Импресарио требовали еще и еще, публика шла на нее в любом виде: хоть руками танцуй, хоть просто выйди, но будь! Она устала. И вообще была пассивна. Любой творческий человек ждет, когда ему позвонят. Это привычка из советского прошлого. Майя говорила: «Я ничего не хочу, мне уже ничего не надо». Она хотела слушать музыку, ходить на концерты, общаться. Она очень любила рестораны. < ... >  Майя любила вкусно поесть..."

Знавшие Майю Плисецкую  люди  говорили, что она очень хвалила японское блюдо "суши" и ей "нравилось баварское пиво".  


Продолжение следует.