Приношение игумену Серафиму

Памяти скитоначальника Белогорского Свято-Николаевского мужского монастыря в Пермской епархии, духовного писателя о.Серафима (Кузнецова;1873 или 1875 - 1959) …

1.Там, на Елеонской горе

Если на Елеонской горе в Иерусалиме войти в ворота греческого православного монастыря «Малая Галилея» (другое его название - «Мужи галилейские»; Viri Galileае), а потом, придерживаясь левой стороны, пройти между кронами низких оливковых деревьев, то возле часовни, построенной на том месте, где по преданию, Пресвятая Богородица получила от Архангела Гавриила известие о предстоящем Ей скором пeреселении в Царствие Небесное, видишь небольшое квадратной формы кладбище. В его южном углу, между забором и алтарной стеной, находится очень скромная и не всегда ухоженная могила известного скитоначальника Белогорского Свято-Николаевского мужского монастыря из Пермской губернии, игумена Серафима (Кузнецова). Под православным крeстом на желто-розовой мраморной плите рукою непрофессионального мастера высечено:

«Русский священноигумен Серафим// Начальник Свято-Серафимовского скита// Пермской епархии.// Он привез гроб с телом мученицы// Великой Княгини Елисаветы Феодоровны// в Иерусалим в 1920 г.// 1875-1959 22 фев.» (В литературе встречается и другая дата рождения игумена - 1873 год. - Примечание автора).

На этом заброшенном кладбище видишь и две квадратные серые плиты, под которыми, как говорят сестры Елеонского монастыря, похоронены две преданные игумену Серафиму монахини - Cергия и Анастасия, ухаживавшие за своим духовником до самой его кончины.

В советской России большинство верующих узнали о смерти игумена Серафима и его 38 годах подвижнической жизни на Святой Земле только в июле 1959 года из некролога в «Журнале Московской Патриархии», подготовленном при участии и.о. Начальника Русской духовной миссии архимандрита Никодима (Руснак; 1921 - 2011 позже - митрополита Харьковского и Богодуховского). В первой половине прошлого века в Иерусалиме и в странах Запада широко было известно имя игумена Серафима Кузнецова, главная заслуга которого перед Русской Церковью заключалась в обретении и сохранении мощей святой преподобномученицы Елисаветы Феодоровны (1864 - 1918). Не все из иерусалимских монашествующих были осведомлены, что до 1917 года игумен был еще и известным «духовным писателем, монархистом и почетным членом Пермского губернского отдела Союза Русского Народа» ( 6,8 ). Кто знает, если бы отец Серафим не получил в июне 1919 г. особое распоряжение на перевозку в Сибирь гробов Алапаевских мучеников от русского генерала Дитерихса Михаила Константиновича (1874-1937), лично курировавшего тогда следствие по убийству Царской Семьи и отстаивавшего православно-монархические позиции; если бы не личное мужество и преданность игумена Серафима своей духовной дочери, то, возможно, мощи св. прмч. Елисаветы так и остались бы где-то в безымянной уральской могиле или подверглись преднамеренному осквернению большевиков.

Многие монашествующие в Иерусалиме были наслышаны, какие трудности испытал преследуемый теми же большевиками игумен Серафим, который в 1919 году с останками великой княгини Елизаветы Федоровны и монахини Варвары пересек российско-китайскую границу и в январе 1921 года доставил их в Гефсиманию. Этим героическим поступком русский подвижник навсегда оставил о себе добрую память на Святой Земле, несмотря на кардинальные перемены, произошедшие в его отношении к так называемым «белой» и «красной» церквям. Воодушевленный победным для СССР окончанием Второй мировой войны, игумен к удивлению многих знавших его в 1945 году стал с симпатией относиться к Московскому Патриархату и наотрез отказался от присоединения к Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ).

Это произошло как раз в те исторические дни для Русской Церкви, когда впервые в истории московских первосвятителей Патриарх Алексий I (Симанский; 1877 - 1970) с 27 мая по 26 июня 1945 года совершал паломничество в Святую Землю. Неожиданное решение игумена Серафима, вовлеченного в орбиту деятельности Московского Патриархата, о чем он, по рассказам иерусалимских монахинь, cам честно объявил в одной из своих проповедей на Елеоне, стало известно возглавлявшему с 1937 по 1951 год в Иерусалиме Русскую духовную миссию в ведении Русской Зарубежной Церкви архимандриту Антонию (Синкевич или Синькевич; 1903 - 1996; позже - архиепископ Лос-Анжелесский и Южно-Калифорнийский). Игумен Серафим мгновенно стал «персоной нон грата» и был изгнан из Гефсиманской женской обители и навсегда лишился утешения пребывать у места упокоения Великой княгини Елизаветы. Всем тем удивленным людям, не знавшим в Иерусалиме мотивов изгнания известного русского игумена из «белой церкви», коротко разъясняли: «За переход отца Серафима под офомор Московского Патриархата». До последних дней жизни игумен пребывал в греческом монастыре на Елеоне, где и скончался он 22 февраля/7 марта 1959 года. На другой день после смерти по благословению Иерусалимского Патриарха Венедикта (Пападопулоса) тело игумена Серафима был погребено на территории монастыря «Малая Галилея» архиепископом Фаворским Виссарионом (Векиарис; ?-1974) в сослужении с местным духовенством.

 2. Линия жизни игумена до Первой мировой войны

Спустя несколько десятилетий после кончины игумена Серафима (в миру - Георгий Михайлович Кузнецов) многие ранее неизвестные факты о его жизни и деятельности были обнародованы на проходившей в январе 2010 года в Перми церковно-научной конференции «Русский инок», посвященной 50-летию со дня кончины настоятеля Серафимо-Алексеевского скита Белогорского монастыря игумена Серафима. Православным верующим стало известно, что родился он 3 августа в 1873 году (по другим данным - в 1875) в религиозной купеческой семье, проживавшей в городе Чердынь Пермской губернии, где, оказывается, до сих пор сохранился дом Кузнецовых. В 24 года, отбыв воинскую повинность, Георгий стал на путь иночества в Белогорском Свято-Николаевском монастыре Пермской епархии, где некоторое время исполнял послушания письмоводителя и заведующего канцелярией, а также трудился в приюте для мальчиков-сирот. В мае 1898 года настоятель Белогорской обители отец Варлаам (Коноплев) вместе с послушником Георгием посетили Саров, Глинскую, Софрониеву, Оптину и Тихонову Пустыни, Троице-Сергиеву, Киево-Печерскую и Почаевскую лавры и Валаам. Известно, что 10 сентября 1902 года готовящиеся к монашескому постригу послушники Георгий Кузнецов и Иаков Поповым вкопали в землю на месте будущего Серафимо-Алексиевского скита символический деревянный крест.

В 1903 году Георгий становится монахом Серафимом, а еще через год он уже числится в списке иеродиаконов. Вскоре после канонизации преп. Серафима Саровского при Белогорской обители монахом Серафимом был основан Серафимо-Алексиевский скит в честь прославления преподобного Серафима и рождения наследника царевича Алексея

22 июня 1905 года в день освящения скитского храма и совершения в нем первой литургии иеородиакон Серафим был рукоположен в иеромонаха. Уже в молодые годы отец Серафим стал известен в императорской семье и в монархически настроенных кругах России своими публицистическими брошюрами патриотического содержания, где во время революционной смуты он ревностно отстаивал самодержавный строй. Широко известна в России была его статья «Призыв к укреплению Веры, Царя и Отечества» (1906). Признательность ее автору высказала сама Императрица Александра Федоровне. Члены царской семьи были знакомы и с тезисами речи, произнесенной иеромонахом Серафимом в апреле 1906 года перед выборщиками в Государственную Думу. В этой известной речи клирик Русской Церкви заявил, что будет «стоять за святую истину: за Веру, неограниченное Царское Самодержавие и Отечество до последней капли крови!». По данным современных историков, иеромонах Серафим как видный представитель иночества Пермской епархии принимал участие в работе IV-го Всероссийского съезда Русских Людей в Москве (1907), называемого инaче Всероссийским съездом Объединенного Русского Народа.

В 1907 году иеромонах Серафим как начинающий духовный писатель опубликовал в Кунгуре автобиографическую книгу - «Скитский насельник». В архиве Пермской епархии сохранились cвидетельства о том, что отец Серафим был инициатором создания нескольких мужских пустыней, возрождения Бахаревского Серафимо-Алексиевского, Богородице-Казанского женского монастыря (1908), a также - основателем Елисавето-Мариинского монастыря (1916). В Богородице-Казанской обители отец Серафим постриг бывшую здесь казначеей свою мать Александру Петровну (1854-после 1920), получившую имя Анастасия.

Весной 1908 года отец Серафим совершил паломничество в Константинополь, Святую Землю и на Святую гору Афон. При этом он был принят Патриархами Иерусалимским Дамианом (1897-1931) и Вселенским Иоакимом III (Великолепным;1834 - 1912), получив от них благословение и несколько святынь: крест с частицей Честного и Животворящего Креста Господня, камень от Голгофы и от Гробницы Божией Матери, ковчежец с мощами великих святых: Иоанна Крестителя, апостолов Андрея Первозванного, евангелистов Луки и Марка, Святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, Пророка Исаии, вмч. Георгия и др. В дар от настоятеля Андреевского скита на Афоне отец Серафим получил икону «Достойно есть». Через четыре года после своего большого православного путешествия он опубликовал книгу «Путевые впечатления, поездка в Иерусалим и на Афон в 1908 году», переиздававшуюся потом 6 раз. В июле 1909 годa отец Серафим принимал участие в работе Первого Всероссийского съезда монашествующих, состоявшемся в Свято-Троице-Сергиевой лавре. Некоторые историки предполагают, что именно во время поездки в Москву в 1909 году отец Серафим как знаток организации уставной жизни монашеских обителей был впервые представлен Великой княгине Елизавете. Через три года он опубликовал в Кунгуре книгу о Первом Всероссийском съезде монашествующих. В 1910 году отец Серафим издает свой труд - «Монашеские уставы», представляющий собою типовые и «образцовые» Уставы для русского монашества начала XX века. В первой декаде декабря того же года отец Серафим был принят в Царскосельском Александровском дворце Императором Николаем II и наследником Цесаревичем Алексием Николаевичем. Сохранились воспоминания о том, что во время этой аудиенции скитоначальник Серафим возложил на Наследника серебряный крест на цепочке с частицами мощей св. Иоанна Предтечи, св. вмч. Георгия и частицей Животворящего Древа Креста Господня. В дар Российскому монарху отец Серафим преподнес десять книг своих печатных трудов. Историками обнаружены сведения и о том, что отец Серафим участвовал в Съезде сторонников Дубровина (иначе - V-й Всероссийский съезд Союза Русского Народа в Москве;1911), где отец Серафим выполнял функции одного из помощников секретаря съезда. Он стал одним из членов-учредителей Всероссийского Дубровинского Союза Русского Народа и значился в списке почетных членов Пермского губернского отдела Союза Русского Народа. В 1911 году отец Серафим приступил к ежемесячному изданию журнала «Голос долга», посвященного грядущему в 1913 году юбилею - 300-летию царствующего Дома Романовых. Это издание, выходившее в течение 1912-1916 гг., преследовало, по замыслу отца Серафима, главную цель - «поднятие патриотических чувств в русском народе и выяснение лежащего на каждом сыне родины священного долга горячей любви к своей святой Отчизне, помазаннику Божию, Православному Самодержавному Царю и правой живой Православной Церкви Христовой». За эту издательскую и публицистическую деятельность уже в апреле 1912 года отец Серафим удостоен «Высочайшей благодарности» и в августе того же года возведен в сан игумена. В 1913 году игумен Серафим участвует в Москве в торжестах, посвящённых 300-летию Дома Романовых, и был принят в дни торжеств Патриархом Антиохийским и всего Востока Григорием IV (1859 - 1928). Некоторыми исследователями выдвинуто предположение, что первая встреча отца Серафима и Великой княгини Елизаветы произошла не в 1909 г. а именно в дни празднования юбилея Дома Романовых.

Накануне Первой мировой войны, княгиня Елизавета с 11 по 20 июля 1914 года посетила Пермскую губернию, 13-14 июля совершила паломничество в Белогорский Свято-Николаевский мужской монастырь и 15 июля - в Серафимо-Алексеевский скит, где неоднократно встречалась с игуменом Серафимом, пользовавшимся у нее большим доверием Великой Княгини (13) и ставшим наряду с отцом Митрофаном Сребрянским (aрхимандрит Сергий, 1870 -1948; в 2000 году прославлен Русской Православной Церковью в лике святых) одним из ее духовников. По воспоминаниям современников, в Пермской епархии игумен Серафим часто находился в непосредственной близости к Великой княгине и сопровождал ее во время отдельных поездок. Княгина неоднократно вела с отцом Серафимом доверительные беседы и подарила ему свой портрет с подписью и в рамке с короной.

 

3. Алапаевская трагедия и хроника подвига игумена Серафима

Во время Первой мировой войны игумен Серафим вместе с другими священниками-пермяками находился на фронте, где служил военным священником. Два раза - в августе 1915-го и декабре 1916 года - он приезжал в Москву, где останавливался, служил и проповедовал в Марфо-Мариинской обители милосердия, сочетавшей под руководством княгини духовно-просветительскую и медицинскую помощь. Историки отмечают, что его духовная дружба с княгиней Елизаветой продолжалась у игумена и после событий 1917 года. Сохранились свидетельства, что во время последней встречи в Москве весной 1917 года отец Серафим предложил княгине укрыться от большевиков на Урале, в одном из недоступных старообрядческих таежных скитов, расположенных недалеко от Белой Горы. Однако княгиня Елизавета не дала на это согласие, попросив лишь отца Серафима похоронить ее по-христиански. «Промыслительным» называют церковные историки и писатели тот факт, что именно игумен Серафим стал единственным исполнителем желания княгини. После злодеяния в Алапаевске ее тело не оставлено в безымянной могиле на поругание нечестивых большевиков. Оно доставлено на Святую Землю, к заложенному в 1884 году ее мужем, великим князем Сергеем Александровичем, председателем Российского Палестинского общества храму св. Марии Магдалины, на освящении которого в 1888 году в Гефсимании присутствовала и сама Елизавета Федоровна. В некоторых религиозных кругах распространено мнение, что княгиня якобы высказывала желание быть погребенной именно в Гефсимании, но эта версия не находит подтверждения в документальных источниках. Богом хранимый игумен Серафим во времена революционного террора избежал расправы со стороны большевиков. Предположительно, он вместе с некоторыми братьями нашел временное тайное укрытие в таежных старообрядческих поселениях. Начиная с лета 1918 года, большевики арестовали около 170 насельников Белогорского монастыря, из них более двадцати человек были убиты осенью того же года. Смерть от рук большевиков постигла и девять монахов и послушников Серафимо-Алексиевского скита. В октябре 1918 года игумен Серафим с несколькими монахами скита вышел из укрытия и вместе с воинскими соединениями белой армии генерала Колчака оказался в Екатеринбурге. До него дошло известие о том, что 24 апреля / 7 мая 1918 года в Москве, в Марфо-Мариинской обители арестовали княгиню Елизавету. Святейшему Патриарху Тихону, узнавшему о случившемся и пытавшемуся добиться освобождения узницы, не удалось договориться с революционерами. Игумену Серафиму позже стали известны и все детали дальнейших событий и cамой мученической кончины ссыльных от рук безбожников и гонителей веры во Христа.

...Cпустя два дня по решению Совета народных комиссаров княгиню вместе с ее келейницей Варварой Яковлевой и сестрой обители Екатериной Янышевой они были высланы «до особого распоряжения», отправили по железной дороге в Пермскую губернию. Увозили ссыльных в изгнание латышcкие солдаты. В дороге у нее начались мучения: княгиня не имела даже чайника и стакана для кипятка. Ей пришлось купить стакан на одной из промежуточных станций, а чайник ей одолжили. В одном из двух отправленных с дороги писем она просила Патриарха Тихона о ходатайстве для нее постной пищи, так как приставленные к ней конвоиры давали ей блюда из конины. По воспоминаниям современников, после трагической смерти ее супруга, Великого Князя Сергея Александровича, чье растерзанное и окровавленное тело княгиня увидела на земле сразу же после взрыва бомбы, в ее душе произошел переворот: она решительно и навсегда отказалась от мяса и всякой другой пищи, где прежде были кровь и жизнь. Хлеб, изделия из теста, молочные продукты и растительная пища стали главными и единственными продуктами ее питания. Княгиня написала и своему духовнику, отцу Митрофану Сребрянскому о том, что в дороге грубо обращавшиеся с нею латышские солдаты стали к ней «более снисходительнее». Однако потом их заменили русские конвоиры из числа «красных», которые вели себя с нею «бесцеремоннее и жестче». Несколько позже вопрос с питанием княгини был решен и она сталa получать желаемые овощи и молоко.

Ссыльные под конвоем были доставлены в Пермь, где 20 марта 1918 года Пермским исполнительным комитетом Совета рабочих и солдатских депутатов помещены под арест в камеры одиночного заключения в тюремной больнице. Через пять дней они были освобождены под надзор Пермского ЧК по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и саботажем. Узницы на некоторое время были размешены в женском монастыре, где княгиня посещала церковные службы. Из Перми 19 мая ее вместе с другими узниками выслали в Алапевск. Этот провинциальный уральский городок не случайно был избран для высылки членов Дома Романовых. Еще в 1905 году здесь был создан первый в России Совет рабочих депутатов ( «совет уполномоченных») и у него была репутация «красного большевистского города». Узников разместили под надзор алапаевского Совета рабочих и крестьянских депутатов и Чрезвычайной следственной комиссии на окраине города в так называемой Напольной школе, здание которой сохранилось до наших дней.  

В Напольной школе по решению Уральского совета Романовы были помещены князья Иоанн Константинович, Елена Петровна (жена Иоанна Константиновича), Константин Константинович, Игорь Константинович, Сергей Михайлович и Палей Владимир Павлович. Помимо Романовых и князя Владимира Палея под арестом также находились сестры Марфо-Мариинской обители - Варвара Яковлева, Екатерина Янышева, Ремез Федор Семенович (Михайлович), Круковский Ц. (имя и отчество не установлены), Калин Иван (отчество не установлено) и доктор Гельмерсон (имя, отчество не установлены).

В здании Напольного училища княгиня много молилась, рисовала и сажала цветы. Заключенные без охраны могли ходить в церковь и гулять на прилегавшем к школе поле. 21 июня для сосланных ввели тюремный режим, отобрали все имущество, отменили прогулки и посещения церкви.

В ночь на 5/18 июля в Алапаевске узников взяли под стражу и повезли в нескольких повозках по Верхотурскому тракту в направлении деревни Синячихи, где в расположенном поблизости с нею лесу находилась заброшенная шахта - «Нижняя Селимская». В описании Синячихинских угольных месторождений эта расположенная у реки Межной шахта значилась под N 11. В 1903 - 1904 годах она была углублена более чем на 50 метров. Потом на шахте, частично затопленной водой, приостановили все работы, ибо изыскания не дали положительных результатов.

Здесь-то и произошло страшное злодеяние: в старую шахту глубиною примерно 60 метров первой, по одним данным, сбросили Великую княгиню Елизавету, принявшую мученическую кончину вместе с инокиней Варварой. Княгиня упала не на самое дно шахты, а на выступ, находившийся на глубине 15 метров. Когда все жертвы были сброшены в шахту, чекисты стали кидать туда ручные гранаты. Вероятно, c помощью взрывов они хотели засыпать шахту и скрыть следы преступления (3, с. 218).

 

В народе сохранилось предание, что возле шахты слышалось церковное пение, продолжавшееся весь следующий после трагедии день. Рассказывают, что проезжавший мимо шахты некий крестьянин услышав это пение, изменил маршрут и, срочно прибыв в расположение белых, поведав им о доносившемся из шахты пении. А те, выслушав его страшный рассказ, c упреком спросили, почему он не догадался сбросить в шахту хлеба и какую-то емкость с водой?!...

 

 

Далее события развивались так: после освобождения Алапаевска от большевиков вступления 28 сентября 1918 года в город частей 15-го Курганского Сибирского стрелкового полка под командованием полковника И. С. Смолина, в городе была создана Временная Военно-Следственная Комиссия. Ее председательствующим назначен прапорщик М. Ляховский, а следователем по делу убийства членов Дома Романовых - член Екатеринбургского Окружного суда И. Сергеев. В октябре того же года в Екатеринбурге начала работу комиссия в составе генерала М. К. Дитерихса, Н. А. Соколова и А. П. Куликова по расследованию Екатеринбургского, Пермского и Алапаевского убийств. Старший милиционер Т. Мальшиков обнаружил место Нижне-Селимской шахты, где произошло Алапаевское злодеяниe. Все тела мучеников подняли на поверхность в течение четырех дней - c 7 (8?) по 11 октября. Медицинскую экспертизу по установлению причин мученической кончины узников проводили в здании морга - рядом с Екатерининской церковью. Совместно с членами Военно-Следственной Комисси игумен Серафим на месте казни принял участие в освидетельствовании останков.

Он был ознакомлен с некоторыми показаниями и содержанием составленных протоколов. Шахта, из глубины которой извлекли все трупы, была завалена дровами, досками, разным хламом и землей. Следователи рассказали игумену Серафиму, каким изуверским образом могли действовать убийцы. Смерть почти всех мучеников наступила от ударов по голове в височную и теменную области. 9 октября из заброшенной шахты извлекли тело инокини Варвары, а 11 числа - тела княгини Елизаветы Феодоровны и князя императорской крови Иоанна Константиновича. Всем стало понятно, что княгиня умерла не сразу: в кромешной тьме она смогла перевязать рану сделать перевязку, великому князю Иоанну Константиновичу, употребив для этой цели свой апостольник. Тело князя с перевязанной головой нашли рядом с телом княгини, которая сама получила сильные ушибы... Современный звенигородский исследователь Сергей Фомин подробно представил в своих материалах изученные им источники, рассказывающие об Алапаевской трагедии (12). Пальцы правых рук княгини и инокини Варвары, а также князя Иоанна Константиновича были сложены для крестного знамения. На груди Елизаветы Федоровны обнаружили «завернутый в вощеную бумагу и мешочек с лентой через шею, массивный среднего размера образ Спасителя, усыпанный драгоценными камнями, на обратной стороне которого на бархатной, вишневого цвета рамке - золотая пластинка с надписью: «Вербная суббота 13 Апреля 1891 г.»« (Там же). По одним сведениям, считает С. Фомин, эта икона - подарок ей Императора Александра III, а по другим - подарена Царем-Мучеником незадолго до отречения.

Результаты судебно-медицинского вскрытия, подписанные врачом 20-го Тюменского Сибирского стрелкового полка Мультановским, врачом военно-санитарного поезда Клячкиным и врачом заводской больницы Алапаевска Дубровиной, свидетельствуют, что смерть нескольких мучеников наступила от ударов по голове в височную и теменную области. Уточнены и причины смерти - «кровоизлияние под твердой мозговой оболочкой вследствие ушиба и кровоизлияния в плевральной области». Исследуя труп княгини Елизаветы и вскрыв при этом ее кожные покровы, врачи установили, что «в головной полости обнаружены кровоподтеки: на лобной части величиною в детскую ладонь и в области левой теменной кости - величиною в ладонь взрослого человека; кровоподтеки в подкожной клетчатке, в мышцах и на поверхности черепного свода. Кости черепа целы... В твердой мозговой оболочке наверху темени замечается кровоподтек». Мученица умерла в страшных страданиях от жажды и голода и тяжелых увечий, полученных при падении в шахту....Тела почивших мучеников были омыты, одеты в чистые белые одежды и положены в деревянные гробы, имевшие внутри футляры из кровельного тонкого железа. Гробы поставили в кладбищенскую церковь, и 18 октября заупокойную службу служили собором духовенства в числе 13 протоиереев и священников. Среди клириков был и игумен Серафим. 19 октября останки мучеников были похоронены в cклепе - каменном сооружении, изначально предназначенном для хозяйственных нужд Свято-Троицкого собора Алапаевска.

Этот склеп оказался лишь местом временного захоронения Алапаевских мучеников - с октября 1918-го по июль 1919-го года. Мученики не нашли себе постоянного упокоения в соборном склепе: красные стали вскоре наступать, поэтому останки пришлось перевозить в более безопасное место.

В июне 1919 года отец Серафим, находясь с братией эвакуированного скита в Екатеринбурге, получил от генерала М.К.Дитерихса указание на перевозку гробов всех Алапаевских мучеников далее в Сибирь, в более безопасное место (6). При отступлении белых на восток было принято решение вывезти тела мучеников по железной дороге. 1/14 июля гробы погрузили в товарный вагон, стоявший на железнодорожных путях на противоположном берегу речки Алапаихи. От склепа протянули канатный трос, по которому переправляли гробы прямо в вагон. В этом вагоне ехал игумен Серафим, у которого два помощника - послушники Максим Канунников и Серафим Гневашев (3, с. 222). Среди жителей Алапаевска сохранились воспоминания, что после отправления гробов из города в склепе какое-то время горела лампада.

Путь передвижения останков Алапаевских мучеников зафиксирован в ряде документов и публикаций. 1/14 июля 8 гробов были отправлены через Тюмень и Ишим в Читу. Сохранились записи игумена Серафима, где сообщается, что до Тюмени он ехал «один в вагоне с гробами 10 дней, сохраняя свое инкогнито» (11 ). Игумен ехал «без всяких документов на право проезда», было оставлять их на. Потом отец Серафим получил «на вагон открытый лист, как на груз военного назначения», с которым ему было уже легче дальше ехать и сохранять свое инкогнито. В Омске осматривали все вагоны, но «вагон игумена» избежал досмотра. В Читу, куда прибыли в конце августа, злоумышленники устроили крушение, но « вагон спасся по милости Божией». Деревянные гробы стали протекать, но «особого трупного запаха не было». Дополнением к документальным записям игумена Серафима можно присовокупить и изданные в Париже в середине 60-х годов прошлого века воспоминания инокини Серафимы (Путятиной), урожденной княжны Кудашевой (14). Монахиня записала со слов игумена Серафима, что вагон с гробами передвигался вместе с фронтом. Его постоянно то отцепляли, то прицепляли к разным поездам. Из щелей пяти гробов постоянно сочилась жидкость. Когда поезд останавливался среди поля, игумен Серафим собирал траву и вытирал ею гробы, а «жидкость, вытекавшая из гроба Великой Княгини, благоухала, и ее бережно собирали как святыню в бутылочки» ( Там же ). Записи игумена Серафима свидетельствуют, что при содействии атамана Семенова и японских военных властей гробы в глубокой тайне были перевезены в Покровский женский монастырь, где почивали несколько месяцев в келлии. Под деревянным ее полом была вырыта неглубокая могила. Составленные в ряд восемь гробов были присыпаны сверху небольшим слоем земли. В этой келлии, где «совершалась молитва, исходили струи кадильного благоухания и мерцала неугасимая лампада», пребывал и сам отец Серафим. Много позже он рассказывал монашествующим на Святой Земле, как во время всего трудного пути княгиня Елизавета Федоровна «не раз являлась ему и даже направляла его действия». Об этом же вспоминал в книге «The murder of the Romanovs» и помощник следователя капитан Павел П. Булыгин, пребывавший осенью 1919 годa со следственной группой в Чите и несколько раз переночевавший на раскинутой на полу шинели в той самой келье, где жил и молился отец Серафим. Капитан Булыгин рассказал, как однажды ночью при тусклом свете единственной лампады, мерцающей в углу перед иконой, отец Серафим «определенно разговаривал во сне с Великой Княгиней Елизаветой».

...26 февраля 1920 года игумен Серафим выехал из Читы в Харбин -Пекин, куда привезли гробы с останками мучеников 3/16 апреля 1920 года. После заупокойного богослужения гробы поместили в склеп храма прп. Серафима Саровского на кладбище Духовной миссии в Пекине, возглавляемой тогда ее Начальником, архиепископом Иннокентием (Фигуровский; 1863 - 1931; c 1921 года - архиепискoп, с 1928 года - митрополит). При храме решили соорудить новый и большой склеп для погребения мучеников. В Пекине отец Серафим выкроил время и силы для занятия писательской деятельностью. Во время пребывания в Русской духовной миссии он издал свои книги: «Православный Царь-Мученик» и «Мученики христианского долга» и «Венок на могилу доброго пастыря. Памяти прот. Павла Фигуровского». Вскоре благодаря хлопотам ближайших родственников княгини Елизаветы игумен Серафим получил на руки разрешение на перевозку тел княгини и инокини Варвары в Святую Землю. Отец Серафим выехал из Пекина с двумя гробами 17 ноября 1920 года. Захоронения же останков других мучеников оставались в склепе Русской духовной миссии в Пекине вплоть до 1947 года. В том же году по согласованию с Москвой эти останки были преданы земле на православном кладбище близ cнесенных в 1969 году крепостных ворот Аньдинмэнь в северной части бывшей Пекинской крепостной стены. Через несколько десятилетий это кладбище было ликвидировано, и после 1988 года на его территории, где когда-то находился участок с захоронениями мучеников, был разбит столичный парк. Дальнейший маршрут игумена Серафима был следующим: Тянцзинь 18 ноября, Шанхай - 21 ноября. В Шанхае была небольшая остановка - до 2/15 декабря 1920 года. Из Шанхая путь в далекую от китайских берегов Палестину лежал морем в египетский город Порт-Саид, куда прибыли пароходом 13/26 января 1921 года. Задрапированные в черную ткань гробы, на крышках которых были укреплены большие медные православные кресты, поставили в маленькой боковой часовне одной из местных греческих церквей Порт-Саида. У изголовья каждого гроба горело по одной свече, а на крышке княгини были укреплены в простой тиковой рамке ее фотография в одеянии сестры, и медная корона над ней. Гроб инокини Варвары был без портрета. 14/27 января гробы поместили в специальный вагон товарного поезда, который был переправлен паромом через Суэцкий канал. 15/28 января 1921 года тела обеих неразлучных до конца страдалиц, сопровождаемые игуменом Серафимом, прибыли в поезде на маленький железнодорожный вокзал Иерусалима. Они были торжественно встречены греческим, русским и арабским духовенством, принцессой Викторией, представителями английской власти, многочисленной русской диаспорой, местными жителями и паломниками. После панихиды (12) гробы поставили на украшенные цветами автомобили. Процессия двинулась по направлению к Гефсимании где, ее встретили крестным ходом монахини Елеонского и Горнего монастырей. По дороге была отслужена еще одна лития. Крестным ходом уже за медленно двигающейся процессией шли в облачениях духовенство и за ним монашествующие. Когда гробы на руках внесли внесли в храм св. Марии Магдалины, была «отслужена панихида и сказано слово» (12). 16/29 января, в храме св. Марии Магдалины были отслужены Божественная литургия и панихида. 17/30 января Иерусалимский Патриарх Дамиан совершил литургию и прочитал разрешительную молитву почившим мученицам. После литургии состоялась панихиду и погребение останков Елизаветы Федоровны и монахини Варвары в крипте храма св. Марии Магдалины, называемой с той поры в русских кругах «Царской». Внутренние стены крипты, для которой заказали новую крепкую дверь, были покрыты темной материей. Снаружи висело несколько икон с лампадами. Игумен Серафим в ногах гроба преподобномученицы поставил драгоценную шкатулку, всюду сопровождавшую княгиню Елизавету. В ней находились оторванный взрывом палец Великого князя Сергия Александровича и прядь волос Царственного Мученика Цесаревича Алексия Николаевича. Первоначально по соседству с криптой вылелили небольшую комнату отцу Серафиму, которому вручили ключ от крипты для поддержания в ней порядка. Принцесса Виктория Гессен-Дармштадтская (Гессенская и Прирейнская), маркиза Милфорд-Хейвен ( с 1917 года - Виктория Маунтбеттен; 1863 - 1950) высоко оценила заслуги игумена Серафима: «...Мне он очень нравится. Он такой преданный и верный, и энергичный».

4. В годы земной жизни игумена Серафима

Игумен Серафим и многие его современники в России знали, что еще до начала Первой мировой войны «народ дал Елизавете Федоровне имя святой». При встрече с ней верующие люди крестились, кланялись, опускались на колени, целуя руки и одежды. В России всем было известно, что княгиня - немка по рождению, но русская по духу и православная по вере. Княгиню полюбили еще сильнее за то, что она добровольно предпочла не эмиграцию, a путь крестных страданий на своей новой родине. C появлением Елизаветы Федоровны на людях в их устах и на застывших от восторга лицах можно было прочитать риторический вопрос: "Кто этa, блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце?" (Песнь Песней VI, 10).

«...Не напрасно народный голос еще при жизни нарек ее святой», - написал в 1925 году в своем «Похвальном слове новым священномученикам Русской Церкви. Светлой памяти В. К. Елизаветы Феодоровны» аpxиепископ Анастасий (Грибановский; 1873-1965; впоследствии - епископ РПЦЗ, митрополит Восточноамериканский и Нью-Йоркский). Развивая эту тему, владыка высказал мудрые и пророческие мысли, сбывшиеся уже в конце ХХ века: «Как чудесное видение прошла она по земле, оставив после себя сияющий след. Вместе со всеми другими страдальцами за русскую землю она явилась одновременно и искуплением прежней России, и основанием грядущей... Такие образы имеют непреходящее значение: их удел - вечная память и на земле и на небе».

...Задолго до своего знакомства c княгиней Елизаветой Федоровной игумену Серафиму как духовному писателю и известному в России издателю было, конечно, знакомо написанное в 1884 году Великим князем Константином Константиновичем Романовым (поэтом c псевдонимом «КР») стихотворение-посвящение «Великой княгине Елисавете Феодоровне»: 

Я на тебя гляжу, любуясь ежечасно: ‎

Ты так невыразимо хороша!

О, верно под такой наружностью прекрасной ‎

Такая же прекрасная душа!

Какой-то кротости и грусти сокровенной ‎

В твоих очах таится глубина;

Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна;

‎Как женщина, стыдлива и нежна.

Пусть на земле ничто средь зол и скорби многой

‎Твою не запятнает чистоту,

И всякий, увидав тебя, прославит Бога, ‎

Создавшего такую красоту.

Село Ильинское 24 сентября 1884 (См.:12)

Вероятно, под впечатлением этих поэтических строк русский скульптор и художник Павел Петрович Трубецкой (1866-1938) запечатлел в 1899 году княгиню Елизавету Фёдоровну в небольшой скульптуре.

Десятилетием позже, между 1910-1912 гг., русский религиозный художник-портретист Михаил Васильевич Нестеров (1862-1942) изобразил на картоне (47,5х24,5 см) княгиню Елизавету в профиль, в белом одеянии сестер обители на фоне ограды и алтарной стены Покровского храма.

Известный в РПЦЗ священник, протопресвитер, богослов и публицист Михаил Афанасьевич Польский (1891 - 1960), бежавший в 1930 году из ссылки и из СССР через советско-персидскую границу и в октябре того же года прибывший в Иерусалим, где он в «Царской» крипте сначала предстал и тут же преклонил колени у гроба с останками княгини Елизаветы, позже написал, что при жизни мученица «всюду вносила с собою чистое благоухание, лилии; быть может, поэтому она так любила белый цвет: это был отблеск ее сердца» ( 1 ).

В мае 1944 года русский писатель Иван Алексеевич Бунин (1870 - 1953), уже имея звание лауреата Нобелевской премии по литературе, написал во Франции рассказ «Чистый понедельник», где, как на иконной доске, отразил своим мастерским пером «тонколикий» образ княгини Елизаветы (цитирую): «...На Ордынке я остановил извозчика у ворот Марфо-Мариинской обители: там во дворе чернели кареты, видны были раскрытые двери небольшой освещенной церкви, из дверей горестно и умиленно неслось пение девичьего хора. Мне почему-то захотелось непременно войти туда. Дворник у ворот загородил мне дорогу, прося мягко, умоляюще:

- Нельзя, господин, нельзя!

- Как нельзя? В церковь нельзя?

- Можно, господин, конечно, можно, только прошу вас за ради Бога, не ходите, там сичас великая княгиня Ельзавет Федровна и великий князь Митрий Палыч...

Я сунул ему рубль - он сокрушенно вздохнул и пропустил. Но только я вошел во двор, как из церкви показались несомые на руках иконы, хоругви, за ними, вся в белом, длинном, тонколикая, в белом обрусе с нашитым на него золотым крестом на лбу, высокая, медленно, истово идущая с опущенными глазами, с большой свечой в руке, великая княгиня; а за нею тянулась такая же белая вереница поющих, с огоньками свечек у лиц, инокинь или сестер, - уж не знаю, кто были они и куда шли...»

Во второй половине 40-х годов прошлого века французский писатель и философ Альбер Камю (1913-1960) написал драму в пяти действиях «Les Justes» (Справедливые). Ее содержание основано на реальных событиях 1905 года, когда было совершено нападение на Великого князя Сергея Александровича. В пьесе, впервые поставленной на сцене в 1949 году, выписан и образ Великой княгини Елизаветы.

 

Появление на Западе литературных произведений о княгине Елизавете не случайно. Еще при жизни отца Серафима, сначала в 1919-м и потом в 20 -х - 30-х годах, об Алапаевском убийстве и о подвиге русского игумена из Пермской земли стали поочередно сообщать различные издания в крупных европейских и азиатских городах: Берлине - (Воспоминания о Царственных Мучениках.- Двуглавый Орел, N 28,1922, Берлин); Париже - (Pages d`histoire, 1914-1919. Le Bolschevisme en Russie. Livre blanc anglais. Avril 1919. Berger-Levrault, librairies-editeurs.- Nancy-Рaris-Strasbourg, 1919); Белграде - (Алапаевское убийство. Историческая справка.- Царский вестник, N 210, 4/17 июля.- Белград,1931); Харбине - (Убийство Императора Николая II и Его Семьи. Заживо погребенные: Алапаевское убийство Великих Князей.- Харбин: «Рассвет», 1920) и др.

О трагических событиях в Алапаевcке поочередно рассказывали русские эмигрантские издания в Париже: «Русская газета» (N 51, 22 июня 1924,), «Иллюстрированная Россия» (N 35, 1934). Информацию об Алапаевских мучениках и об игумене Серафиме распространяли в своих кругах и жившие в рассеянии по всему миру эмигранты из России.

В 1918 году свои небольшие по объему «Воспоминания о Велик. Княгине Елизавете Феодоровне» написала проживавшая в Италии (Сан-Ремо) графиня Александра Андреевна Олсуфьева (1846-1929), урожденная Миклашевская. Графиня была хорошо знакома с княгиней Елизаветой и знала многие факты ее биографии. В тексте воспоминаний графини читатели находят для себя тот важный тезис, содержание которого было давно предугадано игуменом Серафимом: "... Она (княгиня Елизавета) была подобна первым мученикам христианства, погибшим на Римских аренах. Возможно, что ко времени наших правнуков, Церковь ее причислит к лику своих святых". Соотечественники русской по духу княгини Елизаветы и верного сына Земли Пермской игумена Серафима, навсегда покидая охваченную революцией Россию, забирали в эмиграцию самые дорогие и необходимые для чужбины вещи. Среди последних были и фотографии представителей Дома Романовых. В частных альбомах эмигрантов, осевших в разных городах мира, десятилетиями бережно хранилась фототека открыток с ликом княгини Елизаветы.

 

Некоторые из немногочисленных портретов княгини во время проводимых торжеств по случаю прославления в 90-х годах преподобномученицы Елизаветы стали бесценным достоянием как государственных российских, так и западных архивов.

5. Елеонские дни игумена Серафима

Игумена Серафимa, неожиданно перешедшего в 1945 году под омофор Московского Патриархата и за это выдворенного из женского Гефсиманского монастыря (РПЦЗ), приютили у себя греки из Иерусалимского Патриархата, предоставив ему место для проживания и служения в своем монастыре, расположенном в северной части Елеонской горы, называемой православными Малой Галилеей. Русская духовная миссия Московского Патриархата вернулась в свое законное каноническое подчинение только после посещения Святейшего Патриарха Московского Алексия I Святой Земли в 1945 году. Своего здания, где мог бы тогда остановиться и жить отец Серафим, у нее еще не было. Фактически Миссия стала действовать в Иерусалиме спустя три года - после образования в 1948 году государства Израиль, вернувшего Московскому Патриархату здания, храмы и монастыри, оказавшиеся на его территории.

Монастырь «Мужи Галилейские» расположен в границах территории арабской деревни А-Тур и находится совсем неподалеку от Елеонского Cвято-Вознесенского женского монастыря (РПЦЗ), где также служил отец Серафим и где у него были своя келлия и духовные чада, специально переехавшие к нему с Урала. Однако с лета 1945 года игумену не открывали ворота и в этой женской обители. Запрещено было и русским монахиням брать у отца Серафима благословение и тем более духовно общаться с ним, хотя некоторые из сестер делали это тайно. Две верные игумену монахини (имеются сведения и о третьей) Анастасия и Серафима (их фамилии, к сожалению, не известны) покинули иерусалимские келлии и стали жить рядом со своим батюшкой, в домиках греческого монастыря «Мужи Галилейские». Старейшая елеонская монахиня арабского происхождения, матушка Вероника (Рахеб) в 2010 году рассказала автору этих строк: «Покойная мать Минодора (Чернова) как-то поведала мне, что отец Серафим жил в и нашей обители с 1920-х годов вплоть до 1945 года. Одно время он был даже духовником в Елеонском монастыре. К нему приехали из Урала несколько сестер. Однако игумен Серафим не поладил с нашим монастырским начальством и вынужден был переселиться в Малую Галилею, расположенную на Елеоне. В причины произошедшего конфликта углубляться не буду...»

В некоторых публикациях об игумене Серафиме можно прочитать, что «с 1945 года его положение резко ухудшилось»; в тот же год «русское духовенство в Иерусалиме размежевалось» и игумен Серафим «оказался во главе патриаршей партии»; якобы «часть духовенства», возглавляемая игуменом, «выступила за воссоединение с Московской Патриархией». Однако в Иерусалиме каких-либо документов и устных подтверждений всех этих положений не обнаружено автором данных строк, проводившим беседы с теми людьми, кто считал себя сведущими специалистами в области истории русской диаспоры послевоенного времени на Святой Земле.

Игумен Серафим, перебравшись из Гефсимании на вершину горы Елеон, смирился со своим положением и был доволен своим новым местом служения. Об этом свидетельствует текст одного из сохранившихся писем, датированном 1/14 марта 1948 года и отправленнoм игуменом Серафимом из «Малой Галилеи» в Россию на имя своего давнего духовного друга, архиепископа Ижевского и Удмуртского Ювеналия (Килин; в схиме Иоанн; 1875 - 1958), поступившего в 1896 году послушником в Белогорский мужской монастырь Пермской епархии. В этом письме отец Серафим сообщил: «... Когда Святейший Патриарх Алексий приезжал в мае 1945 года в Иерусалим, то он посетил церковь в Малой Галилее, в которой я служу, и мною был встречен с подобающей честью кратким молением с многолетием, как подобает по церковному чину. Слава Богу, наша Родина и русская православная вера процветают...». В этом же послании игумен пишет и о себе: «... Я, слава Богу, здоров и духом бодр. Живу в прежних условиях под отеческим покровом Блаженнейшего Патриарха Тимофея в его летней резиденции, в Малой Галилее на Елеоне. Служу литургию по субботам, воскресеньям и праздникам и по будням одну-две литургии.(...) Патриарх Тимофей очень доброжелательно относится к нашему Святейшему Патриарху Алексию, считает его избранником Божьим... Ко мне Патриарх относится с отеческой любовью... Время идет быстро, наши годы с Вами, по милости Божией, уже большие; мне 3 августа исполнится 73 года... Это великая милость Божия для меня, грешного, что Бог продлил мою и Вашу жизнь, и дай Бог еще пожить и потрудиться на благо Русской Православной Церкви».

С игуменом Серафимом тесно общалась жившая некоторое время в монастыре св. Авраама в Иерусалиме инокиня Серафима (Путятина; в миру - княгиня Мария Алексеевна Кудашева; 1901 - 1967; умерла Бейруте - Ливан). В 1956 она приняла монашество с именем Серафима и вела записи своих встреч в Малой Галилее с игуменом Серафимом (16). Он хранил в своей келье часть мощей святой Елизаветы, которые дарил своим преданным духовным чадам. Так, незадолго до своей кончины он вручил инокине Серафиме «пузырек с прахом Великой Княгини», о чем она рассказала в своих воспоминаниях: «...Содержимое пузырька представляет собою высохшую массу темно-коричневого цвета, осевшую примерно до половины бутылочки. Пробка, пропитавшаяся жидкостью, ссохлась и уже не закрывает плотно бутылочку. Горлышко обвязано тряпочкой такого же темно-коричневого цвета, а вся бутылочка обмотана другой тряпочкой, покрытой такими же пятнами. Все это издает очень приятное, остро-пряное благоухание, не похожее ни на какой запах, который мне когда-либо приходилось обонять. Несмотря на свою нежность и тонкость, это запах очень пронизывающий, так как проходит сквозь нейлоновый мешочек, в который я бутылочку с тряпочками завернула. Она стоит у меня на полке перед образами, где всегда горит лампада. От времени до времени запах немного меняется, точно в составе преобладают попеременно то те, то другие ароматические вещества. Конечно, я не позволяю себе часто прикасаться к бутылочке, а только прикладываюсь к ней в день годовщины убиения Великой Княгини как к мощам или же сдуваю с нее пыль» (16).

...С монастырской территории Малой Галилеи открывается необычайно красивый вид на Старый Город Иерусалим. В библейские времена отсюда любовались панорамой города и древние жители Галилеи. По иерусалимскому преданию, в Малой Галилее была гостиница или правильнее - постоялый двор, где останавливались приезжающие из Галилеи на праздники в Иерусалим люди. Предание гласит, что здесь останавливались на ночлег даже святые апостолы. Именно здесь якобы и явился апостолам Воскресший Господь, когда «они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда» (Лк 24. 42). На территории греческого монастыря «Мужи Галилейские» исстари было обозначено то место, где, по преданию, после Вознесения Иисуса Христа молилась Богородица и где Ей Архангел Гавриил возвестил о предстоящем Ее Успении.

Вот на этом легендарном месте был возведен и освящен в 1889 году «Храм Смертного Благовещения», где под престолом можно видеть камень, на котором якобы стояла Сама Богородица. Это и есть тот самый храм, где c 1945 года служил игумен Серафим, рядом с которым была его келлия.

 

Теперь у алтарной стены находится могила, где игумен Серафим был погребен 23 февраля 1959 года архиепископом Фаворским Виссарионом (?-1974) по благословению Патриархa града Иерусалима и всея Палестины Венедикта (Пападопулос; 1892(1892) - 1980). В знойные летние дни могильный камень имеет серо-розовый цвет, а в феврале месяце, когда скончался отец Серафим, он приобретает, видимо от влаги, красно-розовую окраску...

 

6. После кончины игумена Серафима

В последние два десятилетия, в связи с увеличением на Святой Земле числа российских паломников, на могилу игумена Серафима все чаще стали приходить его соотечественники. Приезжают поклониться игумену и прочитать молитвы у его надгробия священники и верующие из родного отцу Серафиму Урала и особенно - Пермской губернии. В его Отечестве еще в конце 80-х годов прошлого века представители Церкви, историки и краеведы вновь установили местонахождение шахты, где приняли мученическую кончину княгиня Елизавета, инокиня Варвара и другие члены семьи Дома Романовых. В 1991 году рядом с шахтой установили Поклонный крест. А в наши дни вокруг Святой Шахты совершаются крестные ходы и зафиксированы первые свидетельства «благоухания земельки, взятой из Святой Шахты» (17).

Проходят в памятные дни и крестные ходы от сохранившегося здания Напольной школы до нового монастыря во имя Новомучеников Российских. Крестный ход идет по той дороге, где ночью 18 июля 1918 года отмечен последний земной путь Алапаевских мучеников к месту их трагической гибели.

[икона] В 1981 году Русская Православная Церковь Заграницей канонизировала всех убитых под Алапаевском (кроме Ф. Ремеза) в лике мучеников. В Иерусалиме в том же году состоялось вскрытие гробниц прославленных новомучениц княгини Елизаветы и инокини Варвары, мощи которых оказались частично нетленными.

Торжественный акт перенесения мощей новомучениц из усыпальницы, где они до этого находились, в самый храм святой Марии Магдалины, произошел 2 мая 1982 года - в праздник святых жен-мироносиц. Кисть руки св. Елизаветы и рука св. Варвары были привезены на прославление Собора Новомучеников и Исповедников Российских в Нью-Йорк.

В начале 90-х годов в Алапаевске началась расчистка от находившегося в запустении и засыпанного в советское время шлаком склепа - бывшего временного захоронения мучеников в Свято-Троицком соборе. С 1932 по 1992 год этот храм пребывал в поругании: в нем размещался хлебозавод. В конце июня 2003 года в Алапаевске на месте морга, где в октябре 1918 года экспертиза устанавливала причины мученической кончины членов Дома Романовых, установили Памятный Крест.

 

Самое ожидаемое событие произошло в 1992 году - Архиерейский Собор Русской Православной Церкви причислил к лику Святых Новомучеников Российских только двух из Алапаевских мучеников - Великую Княгиню Елизавету и инокиню Варвару, установив празднование им в день их кончины 18 июля. Только в 2009 году Генпрокуратура Росссийской Федерации приняла решение реабилитировать членов семьи Романовых, в их числе - и святую княгиню Елизавету Федоровну Романову, о чем 8 июня того же года со ссылкой на официального представителя Генпрокуратуры Марины Гридневой сообщило агентство ИНТЕРФАКС.

[Поклонный крест у Cвятой Шахты] В том же году рядом со Святой Шахтой построили часовню во имя святой преподобномученицы Елизаветы. Установили у Святой Шахты и деревянный Поклонный крест.

Через три года после включения княгини Елизаветы в сонм святых в Москве было принято решение об установлении Алапаевского мужского монастыря в честь Новомучеников Российских. Первый камень под строительство монастырского храма был заложен в начале июля 1996 года. 18 июля 2001 года возведенный храм был освящен в память всех Новомучеников Российских. Ныне в этом храме, основанном на месте, где в ночь на 18 июля 1918 года были сброшены в шахту Великая княгиня Елизавета Федоровна Романова, инокиня Варвара, Великий Князь Сергий Михайлович, 

князья Императорской крови: Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи, Князь Владимир Палей, р. Б. Феодор Ремез, пребывают привезенные из Иерусалима частицы мощей святых преподобномучениц Великой княгини Елисаветы Федоровны и инокини Варвары.

[монастырь] Храм Алапаевского монастыря удачно совмещен с Братским корпусом. Братия имеет в интернете и свой портал (17), где размещен исторический фотоархив, ценные материалы о святых местах и святых мучениках. К 2013 году в России, Белоруссии и Украине св. прмц. Елизавете посвящено более двадцати храмов и монастырей с главными и дополнительными престолами.

В 1990 году на территории Марфо-Мариинской обители в Москве открыт памятник Великой княгине Елизавете Федоровне, созданный скульптором Вячеславом Клыковым. Памятник княгине представляет собою хрупкую женскую 

 

 

фигуру в монашеском одеянии, установленную на невысоком пьедестале, где написано: «Великой княгине Елизавете Фёдоровне с покаянием». В память о великой княгине Елизавете ее скульптурное изображение было установлено в 1998 году в Вестминстерском аббатстве в Лондоне.

[памятник] Первым совместным проектом РПЦЗ и Московского Патриархата стало принесение в июле 2004 года - феврале 2005 года мощей великой княгини Елизаветы из Иерусалима в Россию. В августе 2009 года Марфо-Мариинской обители милосердия переданы из Гефсимании частицы мощей (две плечевые кости) преподобномучениц княгини Елизаветы и инокини Варвары. В молитвах к этим святым верующие люди обращаются об исцелении телесных и душевных болезней, о даровании терпения, всепрощения, любви и милосердия.

Ценные реликвии св. прпц. Елизаветы хранятся ныне и в баварской деревне Бухендорф, где в 2005 году основан Свято-Елисаветинский скит (Берлинскo-Германская епархия Русской Православной Церкви Заграницей). Великая княгиня Елизавета Федоровна (Елизавета-Александра-Луиза-Алиса; 1864-1918), выросшая в Дармштадте, хорошо известна не только в Баварии, но и в других федеральных землях Германии. Здесь пишут что, большую роль в духовной жизни ее семьи сыграл образ католической святой Елизаветы Тюрингской (Венгерской; 1207 - 1231; принцессы из венгерской династии Арпадов; дочери венгерского короля Андраша II; ландграфини Тюрингии; родоначальницы герцогов Гессенских), в честь которой родители назвали новорожденную Эллу.

Насельницы скита хранят как великие святыни мощи и реликвии святых преподобных Елизаветы и Варвары, доставленные на немецкую землю из храма святой Марии Магдалины в Гефсимании.

В скиту Бухендорфа пребывает ковчег с мощами, сделанный из досок гробов, в которых честные останки преподобномучениц перевозились из большевистской России через Китай и Египет на Святую Землю. В ковчеге хранятся не только частицы святых мощей, но и земля из Дармштадта, где родилась великая княгиня Елизавета Федоровна, а также земля из Гефсимании, где с 1921 г. упокоились Елизавета и Варвара, и земля из Алапаевска, где они приняли свой мученический венец. Кроме того, ковчег украшен медальоном, подаренным Елизавете Федоровне Императором Николаем II по случаю принятия ею Православия. В 2004-2005 годах этот ковчег с мощами новомучениц находился в России, странах СНГ и Балтии, где мощам поклонились более 7 миллионов человек. В Бухендорфе находится также и часть белого сукна, покрывавшего тело прп. Елизаветы после обретения ее мощей.

Из родного города святой Елизаветы Дармштадта, где выросла русская святая, монахиням баварского скита подарены и власы 12-летней Елизаветы.

В Мюнхене, в Фонде А.К. Глазунова, хранится еще одна великая святыня, связанная с именем княгини Елизаветы Федоровны, - чудотворная икона святителя Николая Чудотворца - «Николай-Утешитель». После трагической гибели супруга Великого князя Сергия Александровича эта икона в конце XIX-го века была приобретена Великой княгиней и принесена ею в дар храму Александра Невского при Александровском подворье в Святом Граде Иерусалиме. После убиения Великой княгини монашествующие и прихожане на Святой Земле с особенным почитанием стали поклоняться этой иконе святителя Николая как чудотворному образу - «печаль, боль и грусть утоляющему и в путешествии оберегающему». В начале 50-х годов прошлого века в Иерусалиме ходили слухи о том, что якобы «СССР требует от Иордании имущество Палестинского Общества». По этой причине две неизвестные монахини при храме святого Александра Невского передали икону на сохранение Иерусалимскому Патриарху. С июля 1960 года в Иерусалиме постоянно проживала «инокиня в миру», вдова композитора Александра Глазунова Ольга Николаевна, получившая здесь после пострига имя Александра, в память о супруге. В мае 1963 года за свою благотворительность монахиня Александра получила от Патриарха Венедикта икону Николая-Утешителя. Взамен монахиня подарила храму большой образ с Распятием Спасителя, который ныне находится на стене позади престола в храме св. Александра Невского. Незадолго до своей смерти, наступившей в Иерусалиме 22 августа 1968 года, монахиня Александра приняла схиму, сохранив прежнее имя Александра.

Начальник Русской духовной миссии РПЦЗ в Иерусалиме архимандрит Антоний отказал похоронить новопреставленную монахиню на кладбище рядом с храмом Марии Магдалины. Известны и причины отказа: монахиня Александра встречалась с Патриархом Московским и всея Руси Алексием I во время его визита на Святую Землю. Монахиня имела и свой взгляд на раскол и разделение в Русской Церкви. Похоронили схимонахиню Александру на греческом кладбище в Гефсимании, но в мае 2000 года ее останки перезахоронили на кладбище женского монастыря Марии Магдалины. После смерти монахини Александры в августе 1968 года ее дочь Елена перевезла в свой родной город Мюнхен личные вещи матери, среди которых и была чудотворная икона, принадлежавшая некогда Великой княгине Елизавете Федоровне. Икона была установлена в комнате-часовне, где жила и молилась часто приезжавшая к дочери схимонахиня Александра. Дом Елены Глазуновой-Гюнтер после ее смерти и стал тем зданием, где на улице Am Perlacher Forst 190 расположился мюнхенский Фонд им. А.К. Глазунова.

Во второй четверти прошлого века прославленной Великой княгине Елизавете Федоровне стали посвящать свои произведения российские литераторы, художники, музыканты и кинематографисты. Поэт Юрий Кублановский в декабре 1983 года написал стихотворение «Памяти алапаевских узников» ( ж.»Новый мир», N 8, 1991).

В 1999 году российская студия «Пневматикон» представила документальный фильм-притчу «Восхождение в безмолвие» об истории перенесения святых мощей Великой княгини Елизаветы.

Кинолента стала лауреатом фестиваля «Православие на телевидении» (Москва, 1999 г.).В 2012 году в Москве вышел СД-диск «Звезда неугасаемая» - певческая служба святой преподобномученице Великой княгине Елизавете распева Супральской лавры (основана в 1498 году) в честь Благовещения Пресвятой Богородицы в польском городе Супрасль. Составление, дешифровка и обработка распевов принадлежит доктору искусствоведения, профессору Анатолию Конотопу, проживающему в Гамбурге и Москве.

В июле 2012 года вышла в свет книга «Паломничество Великой Княгини Елисаветы Феодоровны в Орловскую и Калужскую губернии в 1899-1916 годах». Это уже пятая пл счету книга из большой серии «Паломничества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны и Великого Князя Сергея Александровича». Серия этих книг - совместный проект Нижегородского Вознесенского Печерского монастыря и благотворительного фонда «Возрождение Николо-Берлюковского монастыря».

В ноябре 2012 года в Перми вышла в свет книга авторa-составителя В. А. Костиной «К дивной светлости Небесной», где рассказывается и об игумене Серафиме (Кузнецове), приводятся ранее неизвестные воспоминания бывшей насельницы Бахаревской обители - схимонахини Марии (Силиной), духовным руководителем которой был игумен Серафим (Кузнецов).

В перечисленных изданиях часто упоминается и имя игумена Серафима. О нем и его жизненном пути в последние годы вышло немало публикаций. По данным российских СМИ, в 2009 году, когда исполнилось 50 лет со дня кончины в Иерусалиме основателя Серафимо-Алексиевского скита Белогорского мужского монастыря, игумена Серафима, в Пермской епархии начали готовить материалы для канонизации игумена Серафима. 12 января 2010 года в Перми при участии Пермского отделения Императорского Православного Палестинского Общества, Пермской епархии Русской Православной Церкви и Пермского государственного университета состоялась церковно-научная конференция «Русский инок», посвященная 50-летию со дня кончины настоятеля Серафимо-Алексиевского скита Белогорского монастыря игумена Серафима (Кузнецова). Содержательным был доклад на тему «Великая княгиня Елисавета Феодоровна и начальник Серафимо-Алексиевского скита Белогорского монастыря Пермской епархии игумен Серафим (Кузнецов). История взаимоотношений», подготовленный Марченко Алексеем Николаевичем (отцом Алексием) - доктором исторических наук, протоиереем, настоятелем Всехсвятского храма (г. Пермь).

Материалы этой конференции, беседы с иерусалимскими экскурсоводами, сопровождающими по Святой Земле российских паломников, личные наблюдения автора этих строк на Елеонской горе в Иерусалиме свидетельствуют, что после кончины игумена Серафима в 1959 году его почитание как подвижника и молитвенника со временем все более возрастает. Многие православные верующие приходят на его могилу помолиться, получить духовное утешение и заступничество. Выражаем надежду, что пройдет еще некоторое время и Русская Православная Церковь канонизирует игумена Серафима в лике святых, и часть его мощей будет торжественно перенесена на Пермскую землю, где ему будет установлен памятник. Надеемся и на то, что и две параллельные Русские духовные миссии (Московского Патриархата и РПЦЗ) в Иерусалиме своевременно возложат на себя все заботы по уходу и уже так необходимому ремонту могилы игумена Серафима, а, возможно, и возведению на Святой Земле бронзового бюста этому известному в религиозных кругах русскому подвижнику.

Литература:

1.Польский М. (протопресвитер). Новые мученики Российские. (Глава 30.Великая Княгиня Елизавета Феодоровна).- Джорданвилль: Т. I, 1949.; Т. II. 1957.

2. К. Р. Времена года: Избранное. - СПб.: Северо-Запад, 1994.

3. Миллер Л. Преподобномученница Великая княгиня Елизавета. - Киев: Православный благовестник, 2006.

4. Комлева Ю. Царские дни. «Благодарить за каждую минуту, что дал Господь...».- Православный вестник (Екатеринбургская епархия),N1 (104), 2 марта 2012.

5. Иринарх, eпископ Пермский и Соликамский. Выдающиеся сыны Пермского края в Святой Земле в XIX-XX вв. Доклад на церковно-научной конференции «От Перми до Иерусалима: Путь и подвиг Д. Д. Смышляева (к 180-летию со дня рождения) » 26 марта 2008 г. (По материалам Пермской епархии).

6. Серафим (Кузнецов;1873-1959). Биографический указатель. (Автор С. Фомин).- См.:www.hrono.ru/biograf/bio_s/serafim_kuznec.html

7. Дегтярева М. Игумен Серафим (Кузнецов). «Верный в малом во многом верен будет». (15 июля, 2009) Cм.: http://www.pravmir.ru/author/user_3700/

8. Черная сотня. Историческая энциклопедия 1900-1917. Отв. редактор О.А. Платонов. М., Крафт+, Институт русской цивилизации, 2008.

9. Фомин С. Русский инок. Игумен Серафим (Кузнецов). -...И даны будут Жене два крыла. Сборник к 50-летию Сергея Фомина. - М.: Паломник, 2002. - С. 143-213.

10. Сморгунова Е. Путешествие длиною в жизнь. Игумен Серафим: от Пермского Белогорья до Святой Земли. - Истина и жизнь, N 9, 2005.

11. Игумен Серафим. Мученики христианского долга. - Монреаль, 1981.

12. Фомин С. Алапаевские мученики: убиты и забыты // Электронный ресурс:http://www.pravaya.ru/govern/391/2011, http://www.pravaya.ru/govern/391/2012

13. Серафим (Кузнецов), игум. Августейшая Паломница Ея Императорское Высочество Великая Княгиня Елисавета Феодоровна в Пермской губернии // Торжество правды: (Летописный дневник великой отечественной войны 1914 года). - Т. 1: Прил. к журналу «Голос долга». - Пермь, 1915.

14. Серафима (Путятина), инокиня. Об останках великой княгини Елизаветы Фёдоровны. - Возрождение, N 151. Париж, 1964.

15. Фомин С. Русский инок. Игумен Серафим (Кузнецов). Православный Царь-Мученик». Под ред. С. Фомина. - М., 1997.

16. Серафима (Путятина), инокиня. Об останках великой княгини Елизаветы Фёдоровны. - Возрождение, N 151. -Париж, 1964.

17. Сайт Алапаевского мужского монастыря в память всех Новомучеников Российских:http://www.svelizaveta.ru/index.htm